Сейчас поэт не житель малодушный,
И он противник сытой тишины,
И для толпы не мальчик он послушный,
Не наглый расхититель старины.

Оставив чёрту прежние обиды,
На ужин пригласив своих врагов,
Иль астероид с именем Дориды,
Чтоб разогнала шумных мне глупцов.

Талант кипит, Пегасом дней носимый,
И под собою видит мир земной,
Где ходит злобный рок, как тать незримый,
Чтоб в страхе жизнь людей была иной.

А в небесах, как страж, стоит Хранитель
И видит всю картину страшных дней –
Объят печалью светлый Утешитель,
И сердце жалится птенцом под ней.

И я лечу, презревший непогоду,
Чтоб светлым словом успокоил мир,
Изъял бы рок и дал любви свободу
Стоявший в высоте людской Кумир.

И я лечу от русла Душанбинки,
Презрев досуги городской молвы,
Чтоб боль свою поведать без запинки
Творцу любви, не ведая халвы.

Вставали тучи скалами крутыми,
И падал свет с космических стремнин
Вокруг ложился тенями немыми –
Пробить не мог барьер, тот не был мним.

И я не смог и вниз упал угрюмый:
Последний миг моей судьбы погас…
И не заметил я за горькой думой,
Как Он встряхнулся светом в этот час.

Он подал руку светлых впечатлений
И спас меня для будущих стихов,
Для полноты возвышенных мгновений.
Найти покой для стран и городов.

Мой день земной стремительно протёк.
Но спас меня от бед Небесный гений,
И в этом был спасительный намёк:
Не стоит петь печальных песнопений.

Он улыбнулся мне, стал сердцу милый,
Каким был прежде – длится мой рассказ, –
Прогнал печаль мою, подняв на вилы,
И боль унял, как было мне не раз.

«Узнать ты хочешь ныне про злодейство,
Жестокость протекает почему?
Скажу без карт торо и чародейства,
Склонились люди не тому челу.

В душе своей (она была высокой)
Комфорту дней построили дворец,
И поросла душа тугой осокой,
Чем предрекли губительный конец.

Сейчас богатство души обнимает,
И человек сегодня – сын не мой.
Другим богам он счастливо внимает
И, видно, стал ко мне глухой, немой.

А наш союз когда-то был прекрасный,
Как звёздный свет на сердце длился он,
И, как ребёнок, человек был ясный,
Я охранял его покой и сон.

Но спала тряпка полосатой ночи,
Другие звёзды принесла она.
И человек, закрыв от духа очи,
Открыл, где выгода была одна.

Забыв себя, он тварью стал дрожащей,
Ножом убрав старение лица,
И стало зло внутри “ячейкой спящей”,
Чтоб разорвать под небом до конца.

Что мне сказать, случилась здесь измена?
Что в тишине не слышен Божий глас?
Что мир земной поставлен на колена,
Не думая о святости подчас?

Всё так… Я не внушал такого плана,
И не стоял с ремнями у дверей,
Но выбрал человек, как обезьяна,
Узрев в стекле заморских королей.

Просил его оставить путь кровавый,
Его просил отставить звон мечей,
Когда рождён для неба и для славы –
Не стал упрямец видеть свет речей.

Вещами полон стал, полнее Нила,
А светлый дух был в кому погружён,
Глухая совесть ветошью прогнила,
И стыд ослеп среди раздетых жён.

Его нажива с ложечки кормила,
Стояли в рост желания кругом,
Когда корона власти оживила,
И стала заповедь, как горький ком.

И, смертной суетою упоённый,
Своим амбициям построил дом,
А беззаконьем окрылённый
Он насадил вокруг Содом.

И, браво в щит ударив медный –
Ему прибавится звезда! –
На газ чужой поход победный
Устроил он, как мор пришёл сюда.

Ракета подлости сейчас летит,
Ударить в празднества по граду,
По воле пришлого она казнит,
Чтоб это край подвергнуть аду.

Был Божий рай когда-то в этом поле,
Сейчас летят снаряды на людей,
И гибнут те, и гибнут боле,
И страшен, страшен вид чужих смертей.

Тот человек, скорей, восстал над Богом,
Когда себя над миром утвердил,
Окинул край земли он хитрым оком,
Узнав, не слон теперь, а крокодил.

Решил планетой править самочинно,
Чтоб все народы слушали его,
Когда он избранный – и в том причина.
Под старость, эго, видно занесло?

Скажи, что я могу сегодня сделать,
На них обрушить серу и огонь?
Они же дети мне, моя же челядь?!
Помогут бледный всадник, бледный конь?

Сам человек решает, делать выбор –
Пойти за тем, иль ближних возлюбить?
В стихах писал об этом Юрий Визбор –
Сам выбирай, чтоб Человеком быть.

И ты пиши, какой идти дорогой,
Кому народам надобно служить –
Кому из двух? Ему? Меня не трогай!
Начнут покорно по указке жить…

Пусть сам решает человек планеты,
Какие книги должен он читать,
Какие должен ставить он пометы,
Чтоб научиться вновь душой летать?

В любви к другим найдёт он свет познаний,
Оставив их богатства в стороне,
И прекратится очередь закланий?
В слезах и муках длятся пусть оне?

Ступай к земле. Ты больше мне не нужен,
Что я хотел, всё светом рассказал…
Свеча погасла, и остыл твой ужин –
Живи! Ещё войдёшь в мой светлый зал.

Ты не молчишь – стучишь с мольбою в двери:
Откройте мне, послушайте меня!
Но люди спят. И кто тебе поверит?
А выбора боятся, как огня…

Привыкли плыть пассивно – так удобно,
И за дела не надо отвечать,
Когда внутри природа допотопна,
Когда на всём – бездушия печать.

Но люди – братья, мне – родные дети,
Зовите в гости всех – не воевать,
Когда вы мне – единственны на свете,
А вам земля – одна родная мать.

Она для вас не пожалела плоти,
И каждому дух жизни я вдохнул.
Пока со мною, вы – всегда в полёте,
А нет, друзья, кричите караул!

Так языков других, других религий
Не знаю я, но лишь язык – язык любви,
Религию любви; глядят святые лики,
Как откровение благой зари.

Вас создал Бог для света и для счастья,
Для совести и честного труда,
И в каждом принимает Он участье,
В сердцах земли стучит Его руда.

Ну, всё, ступай, сказал я слишком много:
Творит любой сегодня выбор свой,
Но знай, ко мне ведёт одна дорога –
Пусть каждый ныне будет с головой!»

P.S. При работе над стихотворением использованы материалы из поэмы Александра Пушкина «Руслан и Людмила» («Эпилог» и заключительная глава поэмы).

Душанбе, 23-24.03. 2026 (21.30 -02.00, время душанбинское)