Жаркий августа день, день рождения.
Под ветвями, в тени, за столом
Во дворе от друзей поздравления
Принимал, заедая тортом.

Разошлись по домам ближе к вечеру.
Стало тихо, спокойно в саду.
Засыпали горляшки доверчиво
Под навесом в гнезде, на виду.

Незаметно шахтёрский посёлок
Поглотила ночи тишина.
И дома, словно с шахматных досок,
Озарила большая луна,
Изучая узоры подушек,
Одеял на краю топчана.

Как не спать на суре под луною
И не слушать поющих сверчков,
Не ловить звёзды над головою,
Незаметным прозрачным сачком.

Кто боится фаланг, скорпионов —
Тот не видит упавшей звезды.
Кто дарил своё сердце просторам,
Голой пяткой касался земли, —
Не спугнёт того старая шкура
За сурою уползшей змеи.

Решено: друг остался с ночёвкой.
Чем по полю под вечер идти,
Лучше — в сон, да оставшимся тортом
Утром снова его угостить.

Ночь. Луна. Тишина. Временами
Шевелил шторы ветер с полей,
Предварительно — листья с плодами,
Что свисали с огромных ветвей.

Потемнели в домах по соседству
Окна; улицы медленно спят.
Лишь одно продолжает светиться,
За стеклом освещая ребят.

На стенах постеры висели:
С орлом циновка, пара книг,
Плакат из фото самодельный,
Молитва, кимоно, ночник.

Удар! Внезапный по стеклу —
Заставил бросить вмиг игру.
И мы стрелою до дверей,
Ведущих в сад, бегом скорей!
И первым делом мысль одна
Вдруг посетила — осенила:
Собаку нужно придержать,
Не дать ей первой добежать.

Ох, как был прав! Одна секунда
Могла решить исход судьбы.
Овчарка, верная подруга,
Услышав звук, опередив,
Была уж там. Но не напала.
Быть может, просто не успела,
А может, даже и не стала
Касаться бедной, беззащитной,
Упавшей птицы под окном,
Комком лежавшей неподвижно
С одним протянутым крылом.

«Спасибо, друг мой благородный,
Прекрасный горный алабай,
Что не вцепилась в птицу грозно,
Не подняла над нею лай!
Не зря весной отдал хозяин
Тебя, Афина, за грибы
В горах отцу кутёнком малым.
И хоть большою стала вмиг,
Ни разу слабых не кусала
И даже клык не оголяла!
Ох, до чего прекрасна ты!»

Я шёл по саду в темноте
И нёс в руках большую птицу.
На свет — скорее осмотреть,
Крыло проверить, убедиться.
И коли с ней всё хорошо,
То дать на волю возвратиться
Наутро, станет как светло.

Войдя домой, друг удивился:
— Ого! Смотри, какая птица!
Из темноты не сразу понял —
Свет лампы малость ослепил.
И я, прищурившись, ладони
Немного тут же приоткрыл...
Как вдруг небесным переливом
Меня едва не ослепило!

Поверить сложно: эта птица
Имела ярко-синий цвет!
О Боже! Как же ты красива!
И ведь могло тебя не быть!
Позвал родителей скорее.
Смотрели дружно на неё
А после приняли решение:
На волю! Сразу, как светёт.

В восторге были все от цвета,
Хоть жаль прощаться было с ней.
Я ждал всю ночь её рассвета,
Чтоб возвратить ему скорей.
Ну а пока оставил в клетке,
Где жили певчие щеглы,
Что пели трели мне на ветке,
Как выпускал их по весне.

Настал рассвет. Лучами солнце
Залило сонные дома.
В саду фруктовые деревья
Кормили молча воробья.
На синем небе, словно перья,
Местами плыли облака.
Афина, радостно виляя
Хвостом, стояла у окна.

Едва глаза с утра продрали,
Мы вышли с клеткою во двор.
И тут же место подобрали,
Где посвободнее обзор:
Напротив тёмно-синих гор,
У пышных роз, где персик рос, —
Живая изгородь, шиповник.

И как сейчас в деталях помню:
Отец стоит мой, друг, Афина,
Я с Синей птицей на руках...
И грусть, печаль, тревога, радость —
В её глазах, в моих глазах.

Я не забуду тебя, птица!
Я не забуду никогда,
Как ты смогла в ночи явиться
В мой день рождения тогда.

Лети! Навстречу небу, птица!
В лучах прелестных, золотых
Пусть перелив твоих искрится
Небесных крыльев неземных!

Посвящается Синей птице.

г. Кызыл-Кия, мкр. «Восток».

28.01.26