Давно не парень, но живёт,
Седьмой десяток в жизнь влюблённый,
Диванный лютый патриот
С мировоззреньем пенсионным.

Он прям и бодр. Постылый быт
Перемежает с тунеядством.
У телевизора сидит
С ожесточённым окаянством.

Он может есть. Он может лечь,
Смотря в телеэкран про фейки.
И от просмотров не отвлечь,
За исключеньем канарейки!

Лишь птица трелью запоёт,
Невольно сердце замирает,
Нектаром водка льётся в рот,
И безмятежность наступает.

Плывут виденья старины,
Мозги кемарит от дурмана;
И ощущенье тишины
Под звуки новостей с экрана.

Давно не парень, но хорош;
Он холостой по убежденью
И смотрит, как солдат на вошь,
На жизни чудные мгновенья.